ЗНАЧЕНИЕ ЛОВЛИ И СОДЕРЖАНИЯ ПТИЦ В КЛЕТКАХ


Я начал с удовольствием следить за жизнью птиц… и в своей простоте удивлялся, как это каждый джентль­мен не делается орнитологом…

Ч. ДАРВИН.

Автобиография.

«Каждый ученый — это такой человек, который ищет истину, который работает, изучает мир, его природу… для того, чтобы добыть знания, могущие при­вести его к уразумению исти­ны… заниматься птицей разумно и вовсе не пустое дело, это своего рода наука, которую надо изу­чить…» (М. Н. Богданов, Очерки из жизни русской природы).

К сожалению, существует ходячее предубеждение против ловли птиц, их содержания в клетках в неволе. Принято думать, что это занятие жесто­ко, что оно бесцельно и т. д. Если же, однако, подойти к во­просу о ловле птиц объективно, без всякого ханжества, то ответ на него получит совсем иной характер. Ловля птиц — та же охота, развивающая в нашей молодежи любовь к природе, наблюдательность, настойчи­вость, умение ориентироваться во всякой обстановке. Ловля птиц — охота, не связанная с необходимостью уничтожения животных, более трудная, тре­бующая больших знаний, чем охота с ружьем.

К счастью, у нас в СССР (как и в дореволюционной России) ловля мелких певчих птиц в целях их последующего «забоя» для питания не практикуется. Этим мы выгодно отличаемся от всех «высококультурных» капиталистических стран, где

Огромное количесто мелких певчих птиц (дроздов, жаворонков, сне­гирей, свиристелей, овсянок и т. д.) поступает на рынки не только живыми, но и забитыми! (Интересно в этом отношении замечание всем известного натуралиста А. Брема, который ставил в особую заслугу одному своему знакомому лесничему, что тот душил не огульно всех пойманных им дроздов, а всех, кроме певчих, певчих же выпускал на волю).

В отношении забоя в целях использования на «мясо» печаль­ную известность приобрела Италия: в этой стране забиваются все виды пойманных певчих птиц до соловьев включительно. Повторяю, у нас в СССР этот варварский способ разрешения мясной проблемы (за счет соловьев) не практикуется. Законодательством Советско­го Союза предусмотрена охрана птиц в период размножения. В то время, когда певчие птицы вьют гнезда, насиживают яйца и выкармливают птенцов, ловля птиц запрещается согласно прави­лам производства охоты, утвержденным Президиумом В ЦИК 24 августа 1922 г. (Опубликовано в № 192 Известий Всероссий­ского Центрального Исполнительного Комитета Советов от 27 ав­густа 1922 г.). Этими правилами ловля птиц разрешается только в феврале, марте и со второй половины июля по декабрь.

Отрицательное отношение к ловле певчих птиц и к содержанию их в клетках в условиях СССР ничем не оправдано по следующим причинам. Во-первых, наши ребята, которым родители и учителя постоянно втолковывают и внушают мысль о жестокости ловли птиц, в большинстве своем птиц не ловят и поэтому, по крайней мере на 95% (я это утверждаю на основании 25 лет педагогиче­ской работы в педвузах), не знают самых обычных наших птиц. Большинство нашей молодежи уверены, что ворон это самец, а во­рона самка, что воробей — название для большинства наших мел­ких птиц; молодежь не имеет никакого представления о птицах как о защитниках наших урожаев.

Во-вторых, незнание птиц (а оно является следствием отрица­тельного отношения к их ловле и к общению с ними) не возбуж­дает. у молодежи развития наблюдательности, любви к природе, к ее обитателям, умения разбираться в сезонных явлениях. Пере­делывать же природу, к чему призвана наша молодежь, в интере­сах коммунистического общества, не зная ее, нельзя! Можно утверждать, что ловля птиц, содержание их в клетках, приручение птиц развивают знание и любовь к природе, способность к позна­нию закономерностей, происходящих в ней, и умение управлять ими.

Но следует ли ловить и держать птиц в клетках для того, чтобы познать природу? Нужно ли вообще изучать жизнь птиц в усло­виях природы и при их содержании в неволе? Является ли это занятием, имеющим какое-либо значение, или это просто празд­ное, никому не нужное, жестокое и бесцельное времяпрепровож­дение? Может ли ловля и содержание птиц ребятами чему-нибудь их научить, можно ли приложить знания о жизни птиц к какой-либо отрасли в нашем социалистическом хозяйстве?

Вот круг вопросов, которые законно должны возникнуть у каж­дого, кто незнаком ни с птицами, ни тем более с их ловлей и кле­точным содержанием. Попытаемся разобраться в этих вопросах и ответить на них.

Не нужно спорить в отношении’ того, что иногда практикуемая у нас ловля птиц ребятами вполне укладывается в представление о ней, как о жестоком занятии. Наставили ребята силков, устроили примитивную западню, достали гусеничного клея и наловили синиц, щеглят и зябликов. Птицы пойманы, поделены между ловцами (иногда проданы или обменены на что-либо такими же «любите­лями»), у некоторых для отличия вырваны или обрезаны хвосты, и птички посажены в маленькие клетки, в которых они отчаянно бьются. Раз в день, а то и реже, на дно клетки сыплют подсол­нечные семена и коноплю и ставят в узком стаканчике воду.

С уверенностью можно сказать, что при таком совершенно недопустимом способе ловли и содержании птиц 90% их гибнет в первую неделю после поимки, а остальные 10% выживают в луч­шем случае в течение полугода. Конечно, такая ловля — жестокое, никому не нужное развлечение, которое, кроме вреда, ничего при­нести не может.

Но вот описание того же процесса ловли, но уже иного вида и содержания. Ребятами пойманы такие же щеглята, синицы и зяблики. После поимки птицы внимательно осмотрены, все сла­бенькие, хилые, неполноперые, все самки (или почти все) сейчас же выпущены на свободу. Остальным подвязаны концы крыльев, чтобы они не могли с размаху ударяться о прутья клеток, и птички помещены в полутемную просторную клетку, стенки которой обиты материей. В этой клетке (она называется кутейкой) устроен гла­зок, позволяющий наблюдать за пленниками, не пугая их. Птицам в чистых кормушках или на чистый песок дна кутейки насыпан разнообразный корм (в зависимости от вида птицы), поставлена также чистая вода для питья и ванночка для купанья. Поме­щенные в такие условия птицы и не думают биться о стенки клеток.

За только что пойманными птицами устанавливается тщатель­ное наблюдение: если какая-нибудь, даже очень ценная, птичка не берет корм в первые дни, хохлится, чувствует себя скверно, ее непременно надо выпустить на волю (кстати сказать, это редко бывает с птицами, пойманными осенью и зимой). Когда птица осваивается в кутейке, не бьется при виде людей, регулярно и охотно ест и пьет, ее высаживают в обычную проволочную или деревянную клетку и помещают где-либо в комнате на высоте человеческого роста. Птичка через очень короткое время начинает петь и не только не бьется при приближении своего хозяина, но, наоборот, как будто бы радуется его приходу, выражая эту радость особым приветственным щебетанием, особыми телодвижениями, поднятием хохолка и прочим.

Такая птичка, освоившаяся в клетке, при условии правильного и разнообразного кормления живет 5—7 лет (т. е. полную птичью жизнь), вполне приручается и становится как бы членом семьи хозяина. Где же здесь проявление жестокости? Пожалуй, найти ее трудно.

Второе замечание — вредность ловли птиц. О вредности ловли птиц можно говорить с трех точек зрения: 1) вредность развития у детей инстинкта ловли птиц и всего живого; 2) вредность ловли птиц для сельского хозяйства и 3) вредность содержания птиц в жилых комнатах. Ответим на все эти положения особо.

Вредность инстинкта ловли птиц. У всех ребят непременно есть чисто подсознательное чувство исследователя. Ребята любят бывать в новых, им неизвестных местах, любят открывать всякие пещеры, заброшенные здания, любят собирать коллекции бабочек, насекомых, птичьих яиц и гнезд, минералов, марок, многие из них любят бывать на охоте со взрослыми, любят стрелять из луков, рогаток, самострелов. У большей части детей с возрастом это чув­ство притупляется и проходит бесследно, а у других, развиваясь, остается на всю жизнь.

Я позволю себе думать, что именно из ребят второй группы вырастают открыватели новых земель, натуралисты, географы, путешественники, ученые исследователи — Тимирязевы, Прже­вальские, Мичурины… Развитие этого инстинкта исследователя с детства является таким образом не вредным, а полезным. На­правление этого инстинкта в надлежащее русло так, чтобы иссле­дования доставляли эмоциональное наслаждение ребенку, является благородной задачей. Ловля же птиц и их содержание в клетках — один из путей для этого. При ловле птиц ребенок соприкасается с природой, узнает ее, начинает разбираться в ней и понимать ее, у него развивается наблюдательность, способность к обобщениям и выводам.

Вредность ловли птиц для сельского хозяйства. Общеизвестно, что птицы являются естественными регуляторами размножения вредителей сельского хозяйства. Отдельные виды птиц уничто­жают огромное количество вредных насекомых, их личинок, куко­лок, яиц, принося этим часто трудно учитываемую пользу.

Из сказанного, казалось бы, должно следовать, что ловля птиц, их помещение в клетки, а значит, изоляция их от естественных сельскохозяйственных и лесных угодий должна приносить вред. (Если, конечно, не производить ловли в целях переселения этих насекомоядных птиц в новые, созданные человеком в его работе по преобразованию природы угодья — лесные массивы в степях и песках, полезащитные полосы, тянущиеся на сотни километров, и прочее, но это является уже работой специальных организаций и должно проводиться в плановом порядке.) Этот вывод кажу­щийся и вот почему. Если мы обратимся к списку птиц, которых в основном в массе держат в клетках, то увидим, что это виды на 80—90% зерноядные и ягодоядные формы и только 10—15% относится к насекомоядным. Следовательно, содержание в клет­ках 80—90% птиц никакого сельскохозяйственного значения не имеет; остается 10—20% птиц, имеющих безусловное значение как истребители вредных насекомых (синицы, соловьи, скворцы, варакушки, славки). Если мы обратимся к количественному учету птиц названных видов, которых держат в клетках, то увидим, что цифры получаются минимальные.

Можно взять для примера торговлю птицами в Москве (мага­зины Зообъединения и др.). Приблизительное количество насе­комоядных птиц, которых продают в весенние месяцы, т. е. в период особенно массового появления и ловли их, едва ли достигает 150 штук. Известно, что одна хищная птица, как например ястреб — перепелятник, для собственного питания (не учитывая периода вскармливания птенцов) уничтожает в год около 1000 мелких певчих птиц, из которых около 50% — насекомоядные. Значит, одна пара ястребов за год уничтожает столько насекомоядных птиц, сколько их поймают все московские птицеловы за 2—3 ме­сяца. А какое количество насекомоядных птиц погибает от бескор­мицы, болезней, заморозков, тяжелых условий перелетов! И нам говорить серьезно об отрицательном значении для сельского хо­зяйства ловли птиц при таких ничтожных количествах пойманных насекомоядных форм не приходится. Конечно, никаких нарушений в природу ловля птиц в наших условиях не вносит.

Вредность содержания птиц в жилых помещениях с точки зре­ния гигиены. Полагаю, что и это возражение не может считаться сколько-нибудь существенным. В самом деле, чисто содержащиеся клетки с птицами, в которых часто меняется подстилка, вода и корм, которые часто чистят, а их выдвижные донья моют кипят­ком, никогда не имеют дурного запаха и, следовательно, никаких антигигиенических условий не создают. К этому нужно прибавить, что в литературе о содержании птиц в клетках приводятся данные, говорящие о том, что часто комнатные птицы являются спаси­телями людей. Дело в том, что мелкие птички очень легко отрав­ляются угарным газом и внезапная гибель этих птиц, живущих в комнатах, обращала внимание их хозяев на наличие угара, кото­рое не замечалось людьми.

Остановимся еще на одном моменте. Можно поставить вопрос о жестокости содержания птиц в клетках с точки зрения обще­человеческой морали и нравственности.

Полагаю, что ставить вопрос в этой плоскости (а это делают довольно часто) по меньшей мере беспочвенно. Объективное изуче­ние анатомии, физиологии и психологии птиц говорит нам сле­дующее.

Совершенство мозга птиц, основы их высшей нервной деятель­ности обусловливаются не развитием коры полушарий большого мозга, как у всех млекопитающих (и человека в частности), а развитием самих полушарий. Таким образом, центры ассоциа­ций птиц не гомологичны центрам ассоциаций людей и судить об их чувствах по аналогии с нашими нельзя. Физиологически большинство поступков птиц (и их чувств) объясняется рефлек­торной деятельностью, относящейся к категории безусловных рефлексов, тогда как ряд поступков млекопитающих — это реф­лексы условные. Следовательно, и чувства птиц не могут сравни­ваться с нашими.

Далее, наблюдая птиц в клетках, видим, что они постоянно веселы, заботливо чистят свои перья и охорашиваются, купаются, поют и никаких признаков угнетенности, подавленного состояния не обнаруживают. Возникает вопрос: может ли страдающее жи­вотное вести себя таким образом? Понятно, что нет. К этому можно прибавить (а это знают все любители птиц), что если птицу, просидевшую в клетке продолжительное время, выпустить на сво­боду, а затем под то дерево, на которое она сядет, поставить клетку, то почти наверняка птица, проголодавшись, войдет обратно в клетку. Как же можно говорить серьезно о сходстве клетки с тюрьмой? Из сказанного следует, что содержание птицы в клетке жестоким и аморальным не является.

Но необходимо ли ловить птиц, если мы хотим только узнать их? Пожалуй, нет. Можно узнать птиц и изучая их исключительно в природе, но более близко, более глубоко узнать птиц и полюбить их можно только живя и общаясь с ними днем и ночью, сделав этих птиц своими постоянными спутниками. Только живя вместе с птицами, мы можем изучить их индивидуальные качества, можем научиться понимать их. Можно, и это делается большинством натуралистов, изучать птиц в их естественной обстановке, в среде, где они живут и с которой они связаны, выражаясь образно, можно изучать птиц у них дома, приходя для этого к ним, но вполне зако­номерно целый ряд вопросов, связанных с жизнью птиц, изучать и у нас дома, забирая для этого птиц к себе домой.

Последний способ изучения птиц у нас дома дает зачастую ряд ответов на такие вопросы, на которые мы, наблюдая птиц только в природе, ответить не сможем. Особенно интересны в этом направлении прекрасные работы талантливого натуралиста А. Н. Промптова, истинного любителя птиц, изучавшего их и у них и у нас дома — в физиологической лаборатории академика И. П. Павлова в Колтушах (см. работы А. Н. Промптова в «Рус­ском физиологическом журнале»).

Необходимо ответить еще на один вопрос, является ли ловля птиц никчемным занятием или это для чего-либо нужно? Мы уже говорили о том, что ловля птиц развивает наблюдательность и изобретательность, находчивость и умение быстро ориентиро­ваться во всевозможных обстоятельствах. Она приучает понимать природу, узнавать птиц по их голосам и по полету. Ловля птиц сложнее и труднее охоты — легко застрелить дробью птицу, если вы подошли к ней на расстояние выстрела, поймать же эту птицу не так просто (нужно заметить также, что как-никак, а охота связана с уничтожением, обыкновенно совершенно бесцельным, одних из наиболее совершенных организмов, чего нет при ловле птиц). Поймать птицу, суметь выдержать ее в клетке, приручить ее — все это требует внимания, настойчивости, любви, и, следо­вательно, эти чувства, развивающиеся в ребенке, являются важ­ными и нужными, которые деЛают из него настоящего человека, с бережливостью относящегося к природе, гражданина СССР. Дети, ухаживающие за своими комнатными птицами, привыкают к аккуратности и порядку, к бережливому и любовному отноше­нию к своим питомцам, развивают в себе качества наблюдателя и исследователя. Помимо этого, для решения некоторых научных зоологических вопросов содержание птиц в клетках имеет серьез­ное значение. Наступление и ход линьки, наступление периода пения, пробуждения инстинкта перелетов, вопросы кормового ре­жима, взаимоотношения птиц друг с другом — все эти вопросы могут быть разрешены наблюдениями за птицами, содержащимися в условиях неволи, в клетках…

Обсуждение закрыто.