ВАРАКУШКА

На Северном Кавказе, где я прожил большую часть своей жизни, варакушки редкие пролетные птицы, встречающиеся весной (в апреле) и осенью (в сентябре, октябре) лишь по нескольку дней. Ловить варакушек мне самому никогда не приходилось, а птички, которые жили у нас дома, были всегда привозными. Ловят вара­кушек подвесными большими сетями, «подгоном» (И. К. Ш^иов). Лучшее время для ловли ранняя весна, когда варакушки только что прилетают. А. Г. Компаниец ловил варакушек лучком-самоло­вом и небольшим тайником.

Замечательно красивая и своеобразная окраска у варакушки. Она имеет в оперении прекрасный синий цвет, редко встречающийся у других птиц. Мелодичное пение, сравнительно легкая уживаемость в клетке, о которой мне приходилось читать и слышать от птице­ловов и любителей птиц, заставляли меня желать каким бы то ни было образом достать себе этих птиц.

Однажды весной мой друг А. Г. Компаниец передал мне на вок­зале в Харькове (который я проезжал по дороге из Москвы) четы­рех самцов варакушек, только накануне пойманных им. После 2 суток утомительного пути по приезде в г. Орджоникидзе я подвя­зал моим варакушкам крылья и поместил их всех вместе в прос­торную кутейку. Первые дни я кормил своих новых птиц мучными червями и обваренными муравьиными яйцами, как всегда смешан­ными с тертой морковью. Одна из птиц, ослабевшая после переезда в вагоне, погибла на следующий день после окончания пути, три другие чувствовали себя хорошо. Продержав варакушек в кутейке около недели, я рассадил их поодиночке в обычные соловьиные клетки. К этому времени все птички привыкли к корму, мало бились и, как мне казалось, тихонько начинали запевать по вечерам. (Из- за полотняных стенок кутейки поющих птиц видно не было, а их тихое пение заглушалось неумолчным концертом остальные моих птиц.)

После размещения варакушек по клеткам их пение начало раз­даваться более отчетливо. Вначале птички пели только по вечерам, когда спускались уже густые сумерки, но скоро они начали петь и днем. Все три пели по-разному, а так как мне особенно нравилось пение одной из них, то я поместил клетку с этой варакушкой над большим письменным столом, за которым я постоянно работал и где была прибита специальная широкая полка для клеток с моими любимыми птицами. Варакушка, постоянно видевшая меня подле своей клетки, вскоре совершенно перестала дичиться и охотно брала из рук мучных червей — свое изысканное лакомство. Однако, не­смотря на полное отсутствие у моей птички робости, петь она при мне не решалась, предпочитая заниматься пением, когда в комнате никого не было.

Из-за своей миловидности, изящества всех движений, скром­ности поведения и мелодичности своей песни эта варакушка сде­лалась скоро общей любимицей всей нашей семьи. Летом во время линьки, проходящей у варакушек особенно бурно (птицы разом теряют все рулевые перья и большую часть контурных на груди и боках и делаются полуголыми), две моих варакушки погибли, но любимая благополучно надела свой бледный осенний наряд, опра­вилась, и ее песенка снова начала звучать с ноября, хотя первое время очень негромко.

Моя варакушка очень любила купаться. Утром, прыгая направо и налево перед дверцей своей клетки, она как бы настойчиво тре­бовала себе ванночку. Едва ванночку к ней ставили, варакушка сейчас же прыгала в воду, и из клетки в разные стороны летел фон­тан брызг. Воду приходилось ставить в клетку по 3—4 раза, так как она непременно расплескивалась этой донельзя чистоплотной пти­цей. После купания, варакушка, мокрая как мышь, взбиралась на жердочку и, сидя неподвижно, обсыхала. Эта процедура купания неизменно повторялась ежедневно.

В последние годы я имел еще одну варакушку. Эта птичка была куплена моим сыном ранней весной в Москве. Она была сиделой, так как прожила в клетке около года. Птичка не боялась людей, со­вершенно не билась в клетке и с самых первых дней пребывания у нас много пела. К сожалению, в общем хоре наших многочислен­ных птиц ее песня почти не была слышна — было видно, что у ва­ракушки раздувается горлышко, открывается клюв, изредка доно­сились ее отдельные звуки, но песни как таковой разобрать было невозможно… Сколько-нибудь длительных наблюдений провести над этой варакушкой мы не смогли, не могли и привыкнуть к ней, так как в июле, начав линять, птичка погибла.

Я очень подробно познакомился с этими чудесными птичками во время своего пребывания в Центральном Казахстане, где они относятся к самым многочисленным из местных мелких насеко­моядных птиц. Варакушки населяют здесь берега степных рек и озер, заросли карагача, растущие в обширных и влажных межсо — почных долинах, селятся по берегам канав и арыков ороситель­ной сети. Сейчас же после весеннего прилета, падающего на двад­цатые числа апреля, сперва только по вечерам и ночам, а позднее и днем повсюду звучит пение этих птиц (местное население из-за ночных песен считает их соловьями). Поющий самец садится либо на высокий стебелек тростника, растущего у речки, либо на средин­ную ветвь насаженных вдоль арыков тополей и с полным самозаб­вением издает свои рулады. Во время пения довольно осторожная весной птичка, скрывающаяся, как правило, при приближении человека куда-нибудь на землю в чащу травы и растений, забывает про все на свете и к поющей варакушке можно подойти очень близ­ко, на два-три шага.

В конце июня и в начале июля птенцы варакушек покидают гнезда, и все огороды поселков, все берега арыков наполняются этими молоденькими птичками, носящими до конца августа свой коричневый с белыми крапинками наряд. Старые птицы в это время линяют, и линька у варакушек на свободе происходит так же интен­сивно, как в клетках. На некоторое время птички теряют даже спо­собность к сколько-нибудь продолжительному полету, а только прыгают по земле, помогая прыжкам взмахами крыльев, почти ли­шенных маховых перьев. Полуголые прыгающие птички в этот пе­риод делаются очень своеобразными, напоминая каких-то 1юрких мышей, но не птиц.

Молодые варакушки, оставленные родителями и добывающие пропитание самостоятельно, не понимают еще, что людей нужно остерегаться, поэтому они очень доверчивы и спокойны. Мне много раз приходилось видеть трогательную доверчивость и отсутствие чувства боязни перед человеком у этих птенчиков. Если в жаркий, солнечный день сесть или лечь неподвижно где-нибудь в тени то­полей у берега арыка оросительной системы, то сейчас же к вам под­летит несколько птенцов варакушек, которые усиленно охотятся за мухами и другими насекомыми, летающими здесь. Неподвижная фигура человека совершенно не беспокоит птичек и не вызывает в их сознании никакой тревоги. С каждой минутой варакушки на­чинают подлетать все ближе и ближе, скачут около головы, а иногда наиболее смелые и малоопытные из них садятся на руки, плечи и ноги, пытаясь поймать и схватить муху или комара, поместив­шихся на неподвижной человеческой фигуре. Охота за мухами привлекает варакушек также и в жилые дома, и в это время вара­кушки часто залетают в комнаты и коридоры построек.

Линька старых птиц и смена птенцового наряда на оперение взрослых оканчиваются у варакушек в первых числах сентября. И снова начинает раздаваться по вечерам у берегов обмелевших арыков их негромкая, осенняя песня, звучащая вполголоса.

Обсуждение закрыто.