КОНЬКИ И ТРЯСОГУЗКИ

Мало кто держит и держал у себя дома коньков и, пожалуй, почти никто не держал трясогузок, а жаль — и первыые и вторые очень милые занятные птички!

Коньки, или щеврицы (их на территории СССР несколько ви­дов), тускло окрашенные, средней величины певчие насекомоядные птички, поселяются по опушкам лесов и по лесным полянам (лес­ной конек), по полям, степным участкам и по выгонам (полевой конек) и в северной части зоны нашей тундры (краснозобый конек). Хорошим отличительным признаком щевриц является удлиненный, почти прямой коготь их заднего пальца. (Такой же коготь имеется у жаворонков, но тогда как у коньков клювы всегда узкие и тонкие, у жаворонков клювы довольно толстые и гораздо массивнее.)

Окраска названных мною обычных у нас коньков (краснозобые довольно часто встречаются в центральной части СССР на проле­тах) весьма похожа друг на друга у разных видов:

А) у лесного конька верхняя часть тела бледного буровато­оливкового цвета с темными наствольными пятнами на перьях, низ охристо-желтоватый, с широкими черными пестринами вокруг гор­ла, на зобе и груди; крылья и хвост бледно-бурые;

Б) у полевого конька верхняя часть своего тела, крылья и хвост серовато-бурые с темными наствольными пятнами на темени, низ тела желтовато-белый, несколько более темный на зобе и груди;

В) у краснозобого конька окраска такая же, как и у лесного, но на горле, зобе и верхней части груди у него красновато-рыжее пятно, отсутствующее у самок.

Коньки скрытные и малозаметные птицы. Они целыми днями бегают по земле в поисках корма, состоящего из мелких семян различных растений, насекомых и червей, и редко попадаются на глаза наблюдателю. Гораздо более известны всем любящим природу щеврицы за их музыкальные, звонкие и очень своеобразно распе­вающиеся трели. Профессор С. И. Огнев так описывает пение наиболее обычного у нас лесного конька: «Во время пения эта скромно окрашенная птичка делается необыкновенно заметной. Поющий самец обычно сидит на вершине высокого дерева; начиная прелестную переливчатую трель своей песни, подобно жаворонку, трепеща крылышками, он поднимается довольно высоко в воздух, а затем наискось, не двигая широко расставленными крыльями, опускается на крону ближайшего дерева, причем песня его посте­пенно затихает, переходя в протяжное «тси-а, тси-а, тси-а».

Полевых коньков в большом количестве мне пришлось ви­деть и наблюдать, а также держать в клетках в Центральном Казахстане. Прилетают полевые коньки туда весной большими стаями и появляются обычно через несколько дней после уста­новившейся теплой весенней погоды в первой декаде апреля. В первое время после прилета коньки молчаливы, но дней через 10—15 стайки коньков разбиваются на пары и расселяются по всей степи, и в это время начинают громко и отчетливо зву­чать песни самцов. Песня полевого конька, уступающая по

Силе и мелодичности песне нашего лесного, как-то теряется среди пения многочисленных в Центральном Казахстане жаво­ронков и не производит на слушателей большого впечатления, как «тси-а, тси-а» лесного. Поющий полевой конек сидит на

Каком-нибудь высоком, сухом кустике прошлогоднего курая, очень редко взлетая с песней в воздух.

Коньков ловят в небольшом количестве весной, на птичьих рынках Москвы коньки довольно редкие птицы. Помещенные в обыкновенные жавороночьи клетки щеврицы довольно охотно

Начинают брать обычный для насекомоядных птиц корм и очень скоро, сначала вполголоса, а затем все громче и громче, запе­вают…

Если коньки хотя изредка и встречаются у любителей птиц в клетках, то трясогузок мне видеть ни у кого не приходилось. Трясогузки относятся к птицам близким к щеврицам, но отли­чаются от коньков и своим оперением и повадками. Все тря­согузки связаны с водой, у которой они добывают себе про­питание, и этих птиц вдалеке от воды встретить трудно. У нас в СССР трясогузок около 20 форм, но я буду говорить в основ­ном лишь об одной — обыкновенной белой трясогузке, очень обычной птичке, которая встречается почти по всей территории нашей страны.

Белая трясогузка весной окрашена очень нарядно — у самца лоб, бока головы и шеи, а также вся нижняя сторона тела (за грудью) чисто-белые; бока тела, плечи и спина светло-серые, темя, затылок, задняя часть шеи, подбородок, зоб и верхняя часть грудки блестяще-черные. Перья крыльев и хвоста бурова­то-черные с белыми пестринами и с белыми наружными опахалами перьев.

Трясогузки чисто наземные птицы, проводящие весь день, бегая быстрыми шажками по земле, где-нибудь по берегам прудов, озер и речек. Полет у трясогузок очень характер­ный — птички летят по воздуху волнистыми, то постепенно повышающимися, то понижающимися линиями. На деревья тря­согузки садятся редко и не особенно охотно. Очень изящен вид трясогузок при наблюдении их в родной стихии, у воды. При движении по земле они держат тело на своих высоких лапках горизонтально, закидывают несколько назад головки и все время потряхивают своими длинными хвостиками. Весной самцы тря­согузок много поют; их песня — это довольно мелодичный, ти­хий щебет, в котором имеются отдельные очень гармоничные звуки.

Однажды осенью во время ловли птиц я случайно поймал на клей белую трясогузку из пролетной стайки этих птиц. Бу­дучи больше чем уверен, что трясогузку в клетке выдержать невозможно, я все-таки на всякий случай взял трясогузку к себе домой и после того, как она пробыла несколько дней с под­вязанными крыльями в кутейке, перевел в небольшую соловьи­ную клетку с мягким верхом. К моему удивлению, еще в ку­тейке трясогузка сразу же начала клевать корм, состоящий из небольшого количества мучных червей и тертой моркови, сме­шанной с муравьиными яйцами. Первая предпосылка возмож­ности содержания трясогузки в клетке была налицо — птичка не нуждалась ни в каком особенном пищевом рационе. Очень скоро я перевел свою трясогузку на более простой состав кор­мов, исключив из него мучных червей и сведя до минимума муравьиные яйца, заменил их небольшим количеством давленой конопли.

Моя трясогузка, быстро освоившись с клеткой, почти пере­стала биться при моем приближении к ней и благополучно про­жила у меня около 3 лет. Весной она, перелиняв, надела свой яркий черно-белый наряд и начала часто и много петь. Инте­ресно отметить, что трясогузка — на свободе почти не садящая­ся на деревья — в клетке постоянно сидела и прыгала по жер­дочкам, и так же продолжала вести себя, когда позднее была переведена в небольшую вольеру. В вольере белая трясогузка мирно уживалась со славкой-черноголовкой, несколькими мел­кими видами синиц и парой свиристелей, помещавшихся там же. Таким образом, при отсутствии сколько-нибудь тщательного и специального ухода и корма, трясогузка свободно жила в не­воле. Этот случай позволяет рекомендовать белых и особенно яркоокрашенных, очень доверчивых, весьма изящных и граци­озных желтых трясогузок для вольер и клеток школьных жи­вых уголков. Эти нарядные птички украсят их своим присут­ствием.

Обсуждение закрыто.